Фридрих НИЦШЕ

(1844–1900)

Философ «на грани двух тысячелетий»

Философ «на грани двух тысячелетий»

Немецкий мыслитель, писатель, композитор. Его идеи дали импульс многим умственным, философским и художественным направлениям в ХХ веке. Ницше сознавал значение своих открытий: «... возможно, что я первый философ современности и даже, может быть, нечто еще большее, нечто решающее и роковое, что стоит на грани двух тысячелетий».

С юности Ницше был одержим жаждой знания, стремлением к истине. Науки, которые он изучал в университете (филология и богословие), не удовлетворяли его. Отвечая на мучительные вопросы, Ницше выработал свою философию, основанную на непрерывном свободном поиске, познании себя и окружающего мира. Его философия не была системной, потому что понятие системы противоречило самому духу свободы. Свобода была центральной идеей Ницше, и воплощалась она в образе Сверхчеловека.

Сверхчеловек преодолел все ограничения и ложные законы, которым подчиняются обычные люди. Поэтому они не могут понять и принять его. Сверхчеловек иначе понимает Добро и Зло. Он не нуждается в Боге, потому что, отвергнув обыденную мораль, сам становится творцом, изменяющим мир вокруг себя. Его внутренняя сила столь велика, что он лишен страха перед жизнью и принимает любые ее проявления.

Появление Сверхчеловека, по мысли Ницше, – дело будущего. Философ не делит окружающих на людей обычных и «сверхчеловеков». Сверхчеловек должен был стать следующей ступенью в развитии Homo sapiens, или Человека разумного.

Подтолкнуть людей к этой новой ступени, по мнению Ницше, сможет предвестник Сверхчеловека, герой с именем персидского жреца огня – Заратустра. Он откроет людям глаза на их прошлое и настоящее, напророчит им великое будущее в награду за великий труд. Заратустра стал главным героем поэмы Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого» (1883–1885). Поэма состоит из речей и пророчеств, побуждающих читателя к размышлениям о человеке и человечестве.

Ницше написал поэму очень быстро, почти за месяц, во время сильного душевного кризиса. В образе Заратустры отразились его собственные мысли и переживания. Пророк сверхчеловечества был автобиографическим образом:

Я сидел в ожидании, и я не ждал ничего.
Я не думал ни о добре, ни о зле, но я радовался
Игре света и тени; я сидел под обаянием
Дня, озера, яркого солнца, жизни без цели.
И в этот миг внезапно нас стало двое –
Мимо меня прошел Заратустра.

Заратустра родился на берегу озера Урми. В 30 лет он покинул родину, отправился в горы, где провел в одиночестве 10 лет и написал за это время Зенд-Авесту. Пресытившись своей мудростью, он решил передать ее людям. Заратустра принес им весть, что Бог, созданный людьми, умер, человек теперь должен создать себя заново и превзойти самого себя.

В поэме Ницше образно описывает ступени превращения человеческого духа. Их три: верблюд, лев и ребенок. На первой ступени дух несвободен, его девиз: «Ты должен». На второй дух бунтует против правил и законов, девизом становится: «Я хочу!». Это ступень разрушения и освобождения. И, наконец, высшая ступень – новое созидание, утверждение жизни и ее самоценности. Здесь человек становится похож на ребенка, чистого, открытого миру и способного к творческой игре. Заратустра прошел эти ступени прежде, чем спустился к людям. Он верит, что пришло время превращения духа для всего человечества. В это верил и автор Заратустры – Ницше.

Ф. Ницше, 1882 год
Ф. Ницше, 1862 год

Так говорил Заратустра

Так говорил Заратустра

Отрывок

1

Когда Заратустре исполнилось тридцать лет, покинул он свою родину и озеро своей родины и пошел в горы. Здесь наслаждался он своим духом и своим одиночеством и в течение десяти лет не утомлялся этим. Но наконец изменилось сердце его – и в одно утро поднялся он с зарею, стал перед солнцем и так говорил к нему:

«Великое светило! К чему свелось бы твое счастье, если б не было у тебя тех, кому ты светишь!

В течение десяти лет подымалось ты к моей пещере: ты пресытилось бы своим светом и этой дорогою, если б не было меня, моего орла и моей змеи.

Но мы каждое утро поджидали тебя, принимали от тебя преизбыток твой и благословляли тебя.

Взгляни! Я пресытился своей мудростью, как пчела, собравшая слишком много меду; мне нужны руки, простертые ко мне.

Я хотел бы одарять и наделять до тех пор, пока мудрые среди людей не стали бы опять радоваться безумству своему, а бедные – богатству своему.

Для этого я должен спуститься вниз: как делаешь ты каждый вечер, окунаясь в море и неся свет свой на другую сторону мира, ты, богатейшее светило!

Я должен, подобно тебе, закатиться, как называют это люди, к которым хочу я спуститься.

Так благослови же меня, ты, спокойное око, без зависти взирающее даже на чрезмерно большое счастье!

Благослови чашу, готовую пролиться, чтобы золотистая влага текла из нее и несла всюду отблеск твоей отрады!

Взгляни, эта чаша хочет опять стать пустою, и Заратустра хочет опять стать человеком».

Так начался закат Заратустры.

2

Заратустра спустился один с горы, и никто не повстречался ему. Но когда вошел он в лес, перед ним неожиданно предстал старец, покинувший свою священную хижину, чтобы поискать кореньев в лесу. И так говорил старец Заратустре:

«Мне не чужд этот странник: несколько лет тому назад проходил он здесь. Заратустрой назывался он; но он изменился.

Тогда нес ты свой прах на гору; неужели теперь хочешь ты нести свой огонь в долины? Неужели не боишься ты кары поджигателю?

Да, я узнаю Заратустру.

Чист взор его, и на устах его нет отвращения. Не потому ли и идет он, точно танцует?

Заратустра преобразился, ребенком стал Заратустра, Заратустра проснулся: чего же хочешь ты среди спящих?

Как на море, жил ты в одиночестве, и море носило тебя. Увы! ты хочешь выйти на сушу? Ты хочешь снова сам таскать свое тело?»

Заратустра отвечал: «Я люблю людей».

«Разве не потому, – сказал святой, – ушел и я в лес и пустыню? Разве не потому, что и я слишком любил людей?

Теперь люблю я Бога: людей не люблю я. Человек для меня слишком несовершенен. Любовь к человеку убила бы меня».

Заратустра отвечал: «Что говорил я о любви! Я несу людям дар».

«Не давай им ничего, – сказал святой. – Лучше сними с них что-нибудь и неси вместе с ними – это будет для них всего лучше, если только это лучше и для тебя!

И если ты хочешь им дать, дай им не больше милостыни и еще заставь их просить ее у тебя!»

«Нет, – отвечал Заратустра, – я не даю милостыни. Для этого я недостаточно беден».

Святой стал смеяться над Заратустрой и так говорил: «Тогда постарайся, чтобы они приняли твои сокровища! Они недоверчивы к отшельникам и не верят, что мы приходим, чтобы дарить.

Наши шаги по улицам звучат для них слишком одиноко. И если они ночью, в своих кроватях, услышат человека, идущего задолго до восхода солнца, они спрашивают себя: куда крадется этот вор?

Не ходи же к людям и оставайся в лесу! Иди лучше к зверям! Почему не хочешь ты быть, как я, – медведем среди медведей, птицею среди птиц?»

«А что делает святой в лесу?» – спросил Заратустра.

Святой отвечал: «Я слагаю песни и пою их; и когда я слагаю песни, я смеюсь, плачу и бормочу себе в бороду: так славлю я Бога.

Пением, плачем, смехом и бормотанием славлю я Бога, моего Бога. Но скажи, что несешь ты нам в дар?»

Услышав эти слова, Заратустра поклонился святому и сказал: «Что мог бы я дать вам! Позвольте мне скорее уйти, чтобы чего-нибудь я не взял у вас!» – Так разошлись они в разные стороны, старец и человек, и каждый смеялся, как смеются дети.

Но когда Заратустра остался один, говорил он так в сердце своем: «Возможно ли это! Этот святой старец в своем лесу еще не слыхал о том, что Бог мертв».

3

Придя в ближайший город, лежавший за лесом, Заратустра нашел там множество народа, собравшегося на базарной площади: ибо ему обещано было зрелище – плясун на канате. И Заратустра говорил так к народу:

Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что должно превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его?

Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя; а вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее вернуться к состоянию зверя, чем превзойти человека?

Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором. (...)

Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке!

Сверхчеловек – смысл земли. Пусть же ваша воля говорит: да будет сверхчеловек смыслом земли!

Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле и не верьте тем, кто говорит вам о надземных надеждах! Они отравители, все равно, знают ли они это или нет.

Они презирают жизнь, эти умирающие и сами себя отравившие, от которых устала земля: пусть же исчезнут они!

Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители. Теперь хулить землю – самое ужасное преступление, так же как чтить сущность непостижимого выше, чем смысл земли!

Некогда смотрела душа на тело с презрением: и тогда не было ничего выше, чем это презрение, – она хотела видеть тело тощим, отвратительным и голодным. Так думала она бежать от тела и от земли.

О, эта душа сама была еще тощей, отвратительной и голодной; и жестокость была вожделением этой души!

Но и теперь еще, братья мои, скажите мне: что говорит ваше тело о вашей душе? Разве ваша душа не есть бедность и грязь и жалкое довольство собою?

Поистине, человек – это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым.

Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке: он – это море, где может потонуть ваше великое презрение.

В чем то самое высокое, что можете вы пережить? Это час великого презрения. Час, когда ваше счастье становится для вас отвратительным, так же как ваш разум и ваша добродетель.

Час, когда вы говорите: «В чем мое счастье! Оно – бедность и грязь и жалкое довольство собою. Мое счастье должно бы было оправдывать само существование!»

Час, когда вы говорите: «В чем мой разум! Добивается ли он знания, как лев своей пищи? Он – бедность и грязь и жалкое довольство собою!» (...)

Час, когда вы говорите: «В чем моя справедливость! Я не вижу, чтобы был я пламенем и углем. А справедливый – это пламень и уголь!»

Час, когда вы говорите: «В чем моя жалость! Разве жалость – не крест, к которому пригвождается каждый, кто любит людей? Но моя жалость не есть распятие».

Говорили ли вы уже так? Восклицали ли вы уже так? Ах, если бы я уже слышал вас так восклицающими! (...)

Но где же та молния, что лизнет вас своим языком? Где то безумие, что надо бы привить вам?

Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке: он – эта молния, он – это безумие!

Пока Заратустра так говорил, кто-то крикнул из толпы: «Мы слышали уже довольно о канатном плясуне; пусть нам покажут его!» И весь народ начал смеяться над Заратустрой. А канатный плясун, подумав, что эти слова относятся к нему, принялся за свое дело.

1883–1885

(Перевод Ю. М. Антоновского под редакцией К. А. Свасьяна)

Знамение. Н. Рерих

Для самостоятельной работы

  1. По мотивам книги Ницше «Так говорил Заратустра» Рихард Штраус написал одноименную симфоническую поэму. Прослушайте ее отрывок. Какое впечатление произвело на вас это музыкальное произведение?
  2. Вспомните, какую современную телепередачу сопровождает отрывок из этой симфонии. Как вы думаете, почему выбор музыкальных редакторов был именно таким?

По следам прочитанного

Прочитайте отрывок вслух, останавливаясь и размышляя над каждой фразой Ницше.

  1. Какие мысли философа показались вам самыми мудрыми, интересными, спорными?
  2. Почему Заратустра после долгих лет отшельничества решил вернуться к людям? Что натолкнуло его на такие мысли?
  3. Почему старец, которого встречает Заратустра, живет в лесу? Какое символическое значение приобретает это место?
  4. Каким помнит старец Заратустру в прошлом? Какие изменения он видит теперь?
  5. Почему отшельник отговаривает Заратустру идти к людям? Какие аргументы он приводит? Убеждают ли вас его аргументы?
  6. В какой момент Заратустра встречается с людьми? Готовы ли они к разговору?
  7. О чем говорит Заратустра с толпой? Что люди должны изменить в себе, от чего избавиться, чтобы стать сверхлюдьми? Какими чертами обладает сверхчеловек?
  8. Чем заканчивается выступление Заратустры? Как ведут себя люди? Подберите из речи Заратустры самое точное объяснение ситуации.
Palun oota